Проснулся Томми с тяжелой головой и звоном в ушах. Очнулся в сыром подвале, на шее холодное прикосновение металла. Цепь. Вспомнил обрывки вчерашнего: темнота, удар, чьи-то крепкие руки. А теперь перед ним стоит незнакомец в аккуратно отглаженной рубашке, с тихим голосом и спокойными глазами. Хозяин дома представился. Сказал, что устал смотреть, как такие, как Томми, портят улицы. Решил исправить ситуацию сам.
Первые дни были адом. Томми ломался, кричал, пробовал вырваться. Думал только о том, как сломать замок или перебороть этого тихоню. Сила против силы — другой язык он не понимал. Потом в подвал стали спускаться другие. Жена с тарелкой супа. Дети с книжками. Говорили с ним. Слушали, даже когда он матерился. Не кричали в ответ.
Что-то стало меняться. Медленно. Неохотно. То ли он начал притворяться, чтобы им угодить, то ли мир вокруг и вправду перестал быть простым и злым. Цепь с шеи не сняли, но дверь подвала теперь почти всегда была открыта.